НАШИ ВЫСТАВКИ
2022
СПБ-МСК
Коллективная выставка

Галерея Totibadze попросила меня собрать групповую выставку из близких мне художников. Название выставки (если кто вдруг не сразу поймёт) состоит из авиационных кодов городов, в которых живут представленные авторы. Всех, кого хотелось бы позвать на эту выставку, охватить не удалось: очень жалею, что по уважительным причинам в выставке не участвуют Маша Иванова из СПБ, Анастасия Пташиц из Киева, а также Тинатин Чхиквишвили, Туту Киладзе и Русо Гигашвили из Тбилиси. Ну, нельзя объять необъятное»

Куратор Александр Флоренский
О Вас помнят
Георгий Тотибадзе


В V веке нашей эры сирийский богослов по имени Нарсай написал текст о сотворении мира. В нем он рассказал о школе ангелов – о том, что и у ангелов есть свои уроки, на которых они учатся понимать природу «красоты и света», «причину гласа» и «силу смысла».

Ангелы видят все. Ведь они учатся этому с детства. Они не только видят все, но они видят все одновременно. «И гад морских подводный ход, / И дольней лозы прозябанье». А что видят ангелы, когда смотрят на нас? Может быть, они знают о том, что не знаем мы, о том, чему не учат в не ангельских школах? Например, о том, что о нас помнят. Кто помнит? Сами ангелы? Или кто-то постарше? Или о том, что нет ни одного человека, который забыт. Что даже в самые темные времена, когда мрак и внутри и снаружи кто-то тайком держит тебя за руку. Я не знаю, о чем думают ангелы, когда смотрят на нас. То есть, о чем они думают всегда. Я бы хотел узнать это.

Человек, рассматривающий новые картины Георгия Тотибадзе, может быть, почувствует легкое нежное головокружение. Потому что не сразу понятно, откуда увиден мир, обнаруженный этими картинами. И что это на них – это розовый куст, это ночной город? Да? Но с какой дистанции они написаны, откуда их увидел создавший их человек? С высоты ангельского полета? Или это портрет атома, это биография клетки человека? А может быть, это попытка сказать – и розовому кусту, и атомам, и рекам, и невидимым людям: «вас помнят»?

Мне кажется интересным представить себе, что исследуя эти картины, мы можем попытаться увидеть как ангелы смотрят на мир. Ведь они видят все одновременно, все, что происходит в мире и в человеке. Может быть, это ангелы из младшей школы, которые только учатся понимать невидимое нам: природу красоты и света, причину гласа, силу смысла.

И с задней парты они шепчут, подсказывают нам: «О тебе помнят, ты не один». Слышишь их, розовый куст?

Филипп Дзядко
Под сенью девушек в цвету
Ирина Затуловская


Сначала их было десять. Рисовали полоски цветом и плакали — так трудно. Правда законы живописи также непреложны, как законы физики и химии. Потом путешествовали. В Калуге целовались с Циолковским, в Новгороде по Волхову гуляли, в Немецкой Балке в золотом море купались. У нас и свой словарь есть: светится — высшая похвала. Видик — пейзаж, срисованный с натуры (однажды Екатерина хотела рисунок порвать, а Виген издали кричит — не видик, не видик). Словарь пошёл в народ. Теперь, после трёх лет, осталось четыре. Какие разные и какие прекрасные. Правильный учебный процесс — когда ученики учат учителя. И я стараюсь у них учиться. Всему.

Ирина Затуловская
В доску
Сергей Андриевич


Доска, темпера, карандаши

Весной 2019 года я был в деревне — локдаун. Как-то мы с внуком Мартином отправились на пруд запускать кораблик. По дороге мы нашли старую деревянную филенку от калитки. В форме ромба. Она, видимо, валялась там уже довольно давно. Краска облупилась, и вида доска была «пожившего». Пропустить такую находку деревенский житель и барахольщик не может. Пролежала без дела эта деревяшка у меня недолго, дня два. Решил, что пора снова начинать рисовать, и рисовать именно на этой филенке. Теперь поиск подходящих досок занимает меня постоянно.

Краски. Выбора у меня не было. Они уже были в доме. Этот набор темперы Лёва Бруни подарил мой жене Маше больше десяти лет назад. Краски оказались в рабочем состоянии. Да и с деревом они сочетаются очень удачно.

Для оживления картинок решил дополнительно использовать цветные и простые карандаши. Рисование карандашами мне доставляет огромное удовольствие. Всегда с большим интересом смотрю работы Нины Котёл или Александра Ливанова в этой технике. Они, конечно, большие мастера и, глядя на их картинки, мне удается найти какие-то решения и приемы для себя.

Сергей Андриевич
2021
Монплезир
Таня Сергеева


онплезир — любимый дворец Петра I. В переводе с французского "Моё удовольствие", эти слова — моё личное отношение к Петербургу. Хочется видеть не тяжесть судеб в нём, а красоту идеи: создать новый, молодой, самый прекрасный город. Смелая идея относительно климата. Трудно бывает любить Петербург, раздражаясь на его недостатки и собственную усталость, но возвращаясь сюда откуда-нибудь, неизменно понимаешь, что это подарок. Выставка — признание любви к нему.

Таня Сергеева

Белый лист
Маруся Борисова-Севастьянова


Убеждена: всякая идея ограничивает художника. Интеллект - вещь, нашим временем переоценённая и ему пора уступить первенство чувствам. Мы стремились быть умными вместо того, чтобы быть счастливыми. Но знания приумножают скорбь. Если они не служат чувствам.

Я много работала, много училась, оттачивала технику и способность точно формулировать. Такое воспитание, так было принято. Поэтому мой выбор в пользу чувств растянулся на какое-то время, случился не в один день. Эта выставка-ретроспектива начинается с того самого периода, когда обнаженность для меня стала понятием фигуративным. Нагота эмоциональная началась с голого тела, оно – буквы алфавита, из которых словам и смыслам только предстоит родиться.

Постепенно я отказалась от эскизов и концепций, избавляя каждую минуту в мастерской от любых ограничений. Эксперимент показал, что гармония живёт между чёрным и белым квадратами. Тогда я увидела, что не отказ от знаний и техники в пользу чувств резонирует в эпоху наступившего хауса. Работают их отношения, их общее максимальное проявление. Проявление как диалог, как танец, как конфликт, как исповедь, как игра, как начало и конец — одновременно.

Так же как мгновение — не пустота в перерыве между жизнью и жизнью, а присутствие абсолютно всего одновременно, здесь и сейчас. Всех возможностей сразу, увиденных на белом листе.

Маруся Борисова-Севастьянова

Картины, нарисованные в Москве
Александр Флоренский


«Я хорошо помню, как году этак в 1980 Костя Батынков привел меня в переулки Китай-Города, сказав, что «вот тут ещё пока что красиво». Хорошо помню купол полуразрушенного Ивановского монастыря, напоминающий о Петербурге (в Италии мы тогда еще не бывали). В тот же день у меня и появилась мысль о том, что хорошо было бы порисовать картины про Москву. И, надо сказать, периодически всплывала в сознании, но быстро вытеснялась появившимися возможностями ездить рисовать в Иерусалим, Италию, Грузию, Англию и другие недоступные прежде интересные места. И вот прошло всего-то 40 лет, и благодаря эпидемии и, соответственно, невозможности уехать по привычке в Тифлис или Рим я, наконец, эту давнюю идею осуществил. И вышло так, что не так уж и любимую прежде Москву я за прошедший месяц очень даже полюбил, узнав ее получше, чему очень рад. Моя жена Ольга Флоренская написала в комментарияхк моим картинкам в фэйсбуке: «Реабилитация Москвы как уютного места» - эти слова можно было бы вынести в эпиграф к этому короткому тексту».

Александр Флоренский


Кружева бесплотного мира или походное трюмо Иры Васильевой
Ира Васильева

Проваливаясь сквозь незамысловатый натюрморт в метафизическое зазеркалье маленького трюмо, Ира Васильева внимательно и любовно изучает потусторонний ландшафт. Она не просто исследует это новое пространство, но и, пытается подсмотреть, как выглядит наш обыденный мир с той стороны.

Продолжая традиции фигуративного искусства, художник чутко следует за натурой. Пользуясь открывшимися возможностями мультипространственного восприятия, подобно кубистам, автор наслаждается возможностью наблюдать предметный мир одновременно во всех ракурсах.

Раскрывая невиданные перспективы и скрытые свойства вещей, искусство Иры Васильевой заставляет зрителя утратить привычную уверенность, и начать сомневаться в том, с какой именно стороны зеркала он находится.

Рубен Монахов, художник


Москвичи и гости столицы (коллективная выставка бессознательного)
Коллектив художников

В выставке представлены работы Сергея Зуева, Мила Маркелова, Юлии Картошкиной, Лады и Кристины Колесниковых, Кати Медведевой, Кати Рожковой, Наташи Марии Арендт, Наталии Флоренской, Ромы Савина, Андрея Семёнова, Константина Сутягина, Иры и Гоги Тотибадзе.

Gustasion
Ирина Тотибадзе

Звон винных бокалов теряется в гомоне зала: раскатистый смех, истории из жизни, перезвон посуды. Туда-сюда снуют дети и неумело воруют хлеб со стола, ломящегося от еды, открываются всё новые бутылки с вином, пробки из под шампанского летят в потолок, и каждый тост сопровождается одобрительным гулом и хохотом. Салатные листья и прочая зелень превращают стол в порытые мхом горы, среди них огнями светятся блюда всех кухонь мира: пухлые блестящие хинкали, розовые креветки, суши всевозможных видов, виноградные лозы, отсвечивающие янтарными бликами. На плите в огромной кастрюле бурлит бульон, аромат жаренного мяса проникает во все уголки и добирается до каждого из пирующих. Где-то под вечер начинает звучать гитара, и комната заливается хором сверкающих поющих голосов. «Gustation» – соединение атмосферы, вкусов и судеб. Все это можно увидеть, почувствовать и пережить на выставке Ирины Тотибадзе.

Мой Тбилиси
Наталья Флоренская


Когда мы с Наталией Андреевной в марте 2020 решили совершить развлекательную поездку в Грузию, даже и мысли не было, что вернемся домой только через полгода. Н.А. вовсе не собиралась рисовать картины. Мнилась праздность, море, путешествия, встречи с друзьями.

Эта выставка появилась на моих глазах, благодаря целой цепочке счастливых и несчастливых обстоятельств. 15 марта мы прилетели в Грузию, а через день за нами захлопнулась мышеловка. Правда, это оказалась самая великолепная из мышеловок! Началось фантастическое время Тбилисского карантина.

Такого города нам ещё не приходилось видеть – пустой, тёмный, вымерший, без людей и машин, с травой, пробивающейся сквозь камни мостовых. Можно было ходить посередине улиц, которые прежде и перейти-то было страшно из-за потока машин. А сколько открылось новых пейзажей! Когда в Тбилиси ввели комендантский час, мы переселились в нашу мастерскую на горе, под самой крепостью Нарикала. Пока я в печали и праздности читала или сидела в интернете, Н.А. подошла к делу конструктивно и занялась живописью, не сидеть же без дела! Художественные магазины закрыты, даже бумаги для рисования не купить, но в мастерской был некоторый запас Сашиных чистых холстов и красок, которые он, вздохнув онлайн, уступил маме. У каждого художника своя палитра и вскоре выяснилась нехватка зелёных и синих цветов. Друзья и знакомые провели целую операцию по розыску подпольных торговцев красками, и вот уже к нам на гору прикатил прекрасный молодой мотоциклист с драгоценной посылкой.

Ранняя весна сменилась поздней, а мы всё еще не могли вернуться в Петербург. Я с тревогой посматривала на растущую стопку подрамников с картинками Н.А., подсчитывая в уме, сколько их сможет поместиться у нас 2-х чемоданах.

Когда ввели карантинные послабления, стало возможно гулять по городу и количество сюжетов увеличилось. Самым большим сюрпризом оказался гигантский белый воздушный шар с корзиной для пассажиров, появившийся в парке на Песках. Он круглосуточно поднимался на огромную высоту, ночью подсвечивался изнутри зеленоватым светом и украшал и без этого феерический пейзаж.

Мы купили 3-й чемодан, в котором без труда поместился бы человек, и сделали в министерстве культуры разрешение на вывоз пары сотен картин. Надо ли говорить, что всё кончилось покупкой 4-го чемодана?

К исходу сентября стало ясно, что нормальным способом нам домой не вернуться. Оставался самый сложный путь – по Военно-Грузинской дороге. Так мы и поступили.

И вот, всё благополучно привезено, натянуто на подрамники, тщательно отобрано и представлено вашему вниманию. А я с безграничным восхищением смотрю на художника, который, несмотря на любые трудности, просто садится каждый день к мольберту и работает. Да как!

Ольга Флоренская, художник и невестка

2020
Помощь в спасении (Auxulium linerandum)
Коллектив художников


В мире пандемии и депрессивных настроений, охвативших весь свет, мы решили предложить свою помощь в спасении – auxilium liberandum. Своего рода магическое заклинание, заключенное в художественных образах, которые помогут нам справиться с окружающим мороком. Мы попросили Марину Колдобскую, Лизу Ольшанскую, Ладу и Кристину Колесниковых, Сашу Пастернак, Катю Рожкову, Иру Тотибадзе, Сергея Зуева, Дюдю Сарабьянова, Гоги и Антона Тотибадзе создать свои работы, которые и станут нам auxilium liberandum. Приобретая их, вы забираете в свой дом вашу личную защиту, сопротивление общему унынию. Каждая работа снабжена рукописным рецептом-руководством художника. Надеемся, что наша выставка поможет нам всем пережить нелегкие времена, а может быть, стать сильнее.

Марина Цурцумия и Гоги Тотибадзе

Город и лес
Рубен Монахов


Все предыдущие годы (за исключением текущего) Петербург переживал туристический бум. Город был наводнен разноязычными толпами и днем и ночью. Все то, что раньше являлось интимным достоянием петербургской бессонницы, вдруг стало многолюдным аттракционом, шумным, монотонным и отталкивающим. Аборигены стали перемещаться перебежками мимо пылающего общепита, гнусавящих экскурсоводов, двухэтажных автобусов и других маркеров туристической привлекательности. Величавое северное время начало превращаться в «t» из формулы подсчета скорости оборота капитала. Lockdown вернул проживанию в Петербурге свойственную ему тягучесть и протяжность.

Похоже, этот момент и схвачен в новых пейзажах Рубена Монахова. Виды, переставшие быть товаром, манят совсем другой математикой, где время ровно расстоянию, деленному на беспечный одинокий шаг.

Александр Дашевский

Спб
Александр Флоренский

Виз из одного окна
Константин и Светлана Сутягины

Тёплые края
Гоги Тотибадзе

Таро
Катя Флоренская

2019
Коллектив художников
Из окна…
Зураб Гикашвили

59 градусов северной широты
Ирина Васильева

Джаноперия Шинуаз
Ольга Флоренская

Mokumentary
Денис Русаков

Воздух
Александра Пастернак

Женское дело
Коллектив авторов

Не покидая комнаты…
Ирина Роон

Made on
Tilda